Разговор в трамвае как прообраз "ювеналки"

Немыслимый хайп из грязных инсинуаций, который наши креаклы подняли после новых инициатив Президента о помощи семьям с детьми, напомнил мне одну ситуацию из 80-х годов, когда я была сама молодой мамой с грудным ребенком.

Дочка у нас была беспокойная, спать особо не давала, зато жизненная и двигательная активность с самого раннего возраста была весьма высокой. Уже после шести месяцев от роду она лежать в коляске не хотела, а пыталась не просто сесть, но и вылезти, перекидывая ногу через бортик.

В общем, особо с коляской не погуляешь, а на руках  уже тяжело носить, да и неудобно - ни маме, ни ребенку.

Выход из этой тяжелой ситуации нашел муж - в один прекрасный вечер он принес домой станковый рюкзак для переноски детей. Сейчас таких, к сожалению, не выпускают. Поэтому нашла картинки, отдаленно напоминающие советский рюкзак,- то ли "Малютка", то ли "Малыш" он назывался:

Или вот из той же серии:

У нашего варианта не было крыши, зато ребенок был полностью в рюкзаке, только ноги внизу торчали. Верх каркаса и та его часть, которая прилегала к спине взрослого человека, была  из легкого металла, на который была натянута прочная водоотталкивающая ткань. Внутри была прикреплена поролоновая полоска в качестве сиденья, а снизу - перекладины, на которые ребенок мог при желании опираться ногами.

Муж  был тогда аспирантом-медиком, закончил педиатрический институт и достаточно убедительно разъяснил мне все плюсы такой переноски дочери. Начиная от физиологичности "позы эмбриона" и заканчивая психофизиологическим развитием ребенка, который находится рядом с родителем. 

При всей убедительности его доводов самым убедительным был тот факт, что иных вариантов ходить с ребенком на прогулки, а также по магазинам, поликлиникам и прочим надобностям у меня не просматривалось: жили мы тогда у свекрови, в доме с потолками 4,2 м, с крутой лестницей, по которой подняться на третий этаж было посложнее, чем в современном доме на пятый. А с коляской, а с авоськами... Все работали, и хозяйство было на мне.

А тут - дочурка за спиной,  авоськи в двух руках, коляску тащить не надо,  вперёд и вверх, да с песней - совсем иное дело.

Дочке новый способ передвижения сразу понравился: всё и всех видно, мама рядом, постоянно с ней разговаривает - красота! 

Нас быстро запомнили не только продавцы во всех окрестных магазинах, но и простые жители микрорайона: уже когда дочка пошла в полтора года в ясли, и я стала появляться на улице без ребенка, то подходили совершенно незнакомые люди и спрашивали: "А где ваша девочка?"  

Такие рюкзаки и такой способ передвижения с ребенком даже для Ленинграда были тогда редкостью, и часто можно было услышать дискуссии по этому поводу. Я достаточно быстро поняла, что те женщины, которые сами имеют детей, интересовались, в первую очередь, тем, насколько это удобно и полезно для ребенка. Спрашивали: "А как она там сидит? На чем? Как вы её туда сажаете и как достаёте?" - то есть прикидывали ситуацию для себя и для своего ребенка. 

Вид абсолютно довольного и веселого ребенка говорил для них сам за себя, а удобства для матери были очевидны. Некоторые мамочки и папочки сокрушались, что в своё время не довелось воспользоваться таким удобством. В общем, обсуждение носило спокойный и конструктивный характер.

Дочка быстро усвоила, что, сидя в своем рюкзаке, она вызывает пристальное внимание окружающих, и месяцев в девять уже придумала для себя развлечение: идем мы с ней по улице, а нам навстречу идет женщина (она выбирала только женщин), которая думает о чем-то своём и не видит, что у меня за плечами сидит ребенок.

Дождавшись момента, когда мы с ней поравняемся, она высовывалась в её сторону и громко выкрикивала: "Ага!"

Та, естественно, удивленно вскрикивала: "Ой, батюшки!" - и на всю улицу разливался задорный детский смех, ребенок просто ухахатывался.

Совсем иная ситуация была, если наш вид вызывал интерес у тех, кто пока или вообще не имел детей. Такие люди обычно являются главными специалистами по выращиванию и воспитанию детей, особенно младенцев.

Вот наиболее типичный случай такого рода полемики:

Дочке было уже месяцев 10-11, мы возвращались на трамвае с Некрасовского рынка, где она успела всем построить глазки, поиграть в "ладушки", получить в подарок малосольный огурчик из Прибалтики (там тогда много прибалтов торговало) и пребывала в хорошем настроении.

Я, как обычно, стояла в трамвае перед водительской кабиной - в руках авоськи, за плечами ребенок. На переднем сиденье сидели две женщины раннего пенсионного возраста - лет 55 или чуть больше, которые на весь трамвай начали меня осуждать: вот, посмотрите, что за мать,  ребенка мучает, не жалеет, и т.д. и т.п. Договорились до того, что собрались лишать меня родительских прав. Некоторые им даже поддакивать начали.

Мне эта свара в конце концов надоела, и я своим поставленным голосом эстрадного чтеца и лектора сказала:

- "Знаете что? По вашему поведению сразу понятно, что у вас своих детей никогда не было, и вы понятия не имеете, что это такое: войти с ребенком на руках в трамвай, а тем более - выйти из трамвая. Иначе сейчас вы бы тут не сидели, а я с ребенком тут бы не стояла!"

 Все участники моего обсуждения и тотального осуждения тут же очнулись от морока, начали вставать и предлагать мне место))) Появились трезвые взгляды на ситуацию, результатом которых было заключение о том, что вообще-то ребенок всем доволен и что, похоже, ему там, в рюкзаке, нравится. В общем, меня оправдали. До вызова инспектора из детской комнаты милиции дело не дошло))) 

Эту ситуацию я вспоминаю, когда смотрю на всякого рода нападки разного рода "ален@поповых" и "ален@водонаевых" энд Ко, имя которым легион, на семьи с детьми и на семейные отношения, из которых они хотели бы исключить отцовские и материнские отношения.

Если честно, то я не вижу особой разницы между трамвайными выступлениями тех дамочек и вот этим вот выступлением ювенальщиков и ювенальщиц:

Если бы та же Алена Попова начала требовать, чтобы аппендицит лечили посредством вскрытия левой пятки, к ней бы пригласили психиатра. Если бы разного рода выходцы из "Дома-2" говорили о пристрастии к алкоголю любимцев креаклитета, их бы навсегда приговорили к нерукопожатности и навсегда изгнали изо всех столичных  тусовок.

А вот к родителям можно и нужно предъявлять самые немыслимые требования, и предлагать самые чудовищные и нелепые рецепты, особенно со стороны тех, кто понятия не имеет о том, что это такое - родить и воспитать хотя бы одного ребенка.

Меня мои читатели в комментариях к статье про материнский капитал спросили, почему Путин так резко высказался про "моральных уродов"? Я готовлю развернутый ответ на этот вопрос, поскольку он отражает тот жесткий клинч, в который сегодня вошли общечеловеки, в своей борьбе с мешающими хозяевам денег лишними шестью миллиардами населения планеты, и носители традиционных ценностей, в защиту которых так резко выступил наш Президент. 

А это как бы притча перед таким разговором. Я верю, что Россия, как и предрекали святые, будет убежищем от врага рода человеческого.

 

Источник ➝

ВАСЬ

У Василия умер щенок-подросток. Обычный, ничего особенного.
В захудалом муниципальном приюте, мохнатый и доверчивый Вась, был одиноким, грустным, и никому не нужным.
Слишком большой.
Василий его взял.
Тезки все таки.

Казалось, что с Васем все в порядке, он подрастал, развивался, научился лаять , и к 9 месяцам вырос величиной с хорошего кавказца, ходил на курсы.
Славный пес.
Но тут грянула командировка. Просто как снег на голову.
На 10 дней.

О собачьей гостинице были хорошие отзывы. Деваться некуда, пришлось.

Василий приготовил мешок корма, любимые игрушки, плед и миски. Заплатил. И поехал с неспокойным сердцем.
По телефону отвечали, что все нормально.
Но Василий волновался. А когда вернулся, получил счета, кучу счетов, на 58000. За содержание, лечение, осмотры врачей, лекарства, капельницы. И кремацию.
Он все прочитал.
Его пес умер.
Заболел, лечили, обследовали, снова лечили, даже МРТ делали. Но он умер.
Все.

Василий даже разозлится не смог. Одурел. Словно обухом его по голове стукнуло.
Он пошел в рюмочную, но не дошел. Завернул в магазин. На дороге, возле красной машины, стояла девушка, и плакала, горько, со всхлипами. Так плачут дети.
- Я могу помочь? О чем вы плачете?
- У меня кот умер, 21 год, Его купили за рубль, когда я родилась. А он теперь умер, Вы понимаете? Я хочу уехать, куда глаза глядят. Мне здесь все о нем напоминает.
- А у меня умер пес. Пока я был в командировке. Вот, счета оплатил. И все. Ничего не осталось. И я тоже хочу исчезнуть, уйти, куда глаза глядят.
- Поехали.

Они поехали, куда-то, по Муромке, под начавшимся дождем. На ее красной машине, на которой задние сиденья были застелены светлыми шведскими пледами. У Василия дома были такие же. Они ехали пару часов. Она плакала, и сказала, что уже не видит дороги. Они свернули. Сначала на проселочную, потом к лесу. Дождь то слегка накрапывал, то усиливался, то затихал.
И выглянуло солнце.
Появилась радуга, огромная, во все небо, яркая.
Они стояли, и смотрели.
Он закурил. А она все смотрела и смотрела.

- Знаешь, говорят, что они уходят за радугу, наши звери, - сказала она.
- Не верю я в радугу. Моего сожгли. Адский огонь, и серый пепел, больше ничего, - ответил Василий, а сам подумал, что ей то хоть поплакать можно. А у него и слез нет.
Девушка глядела на радугу, туда в даль. И вдруг, побежала.
Василий продолжал курить. Вернется, никуда не денется.

Она вернулась, минут через 7. Схватила с заднего сиденья дорогой шведский плед.
Толкнула Васю в бок, закричала.
- Не стой истуканом, помоги.
- Ты что, сдурела?
- Побежали, сам увидишь.
Они побежали. И Василий увидел. По тропинке, прямо из за радуги, что -то двигалось. Что-то ужасающе грязное, порванное, в крови, падало, ползло, вставало, и снова двигалось.
Что-то знакомое.

Василий рванул, бежал не разбирая дороги, глотая открытым ртом, комаров. Девушка, со своим белым пледом, осталась далеко позади.
Это что-то уже упало.
Но Василий приметил место. Там, в траве, на тропинке, весь порванный и грязный лежал его Вась. Совершенно точно Вась. Явившийся из-за радуги...

Василий закружился вокруг. Попытался поднять. Грязное, большое, скользкое от глины и крови тело, выскальзывало из рук. Мокрый нос тыкался в ладони. Карие собачьи глаза были полны надежды. Даже начал вилять хвост.
Девушка с белым пледом наклонилась над ними.
- Положи собаку, будет удобней нести.
- Спасибо.
Они ехали в город. Он подумал, что ей придет много штрафов, надо их оплатить. Потом, вдвоем, они толклись у ветклиники. Высокий врач, по имени Иван, капал им обоим корвалол, в пластиковые стаканчики.

- Успокойтесь вы. Кости целы, внутренних кровотечений нет. Истощен, обезвожен, покусан. Но в общем, молодец. Обработали, зашили, прокапаем, и сможете забрать. Вот рентген и УЗИ. Анализы взяли.
- Спасибо , доктор.
- Позвоните о результатах анализов. Надеюсь, пес инфекций не нахватался. А он привит от бешенства?
- Привит. Он комплексной привит, и от бешенства.
- Сбежал, что ли?
- Не знаю. Мне сказали что помер, и документы дали.
- Да уж.

Грязный плед девушка сунула на пол. Пса положили на второй, чистый.
- Едем то куда? И как тебя зовут? Меня зовут Инна.
- Едем на Н-скую. Меня зовут Василий.
- Они уходят за радугу, - сказала Инна, - но иногда возвращаются. Но мой Джем не вернется.
- Он не вернется, - ответил Василий, - я понимаю. А давай поженимся.
- Я согласна. Сначала завезем пса, потом кое-куда заедем.

Возле собачьей гостиницы, Василий долго, сосредоточенно, и без эмоций, бил кулаками по лицу, мужчину.
Потом мужчина, трясущимися руками, отсчитывал деньги, и сквозь разбитые губы шипел, что пожалуется.
- Попробуй, - тихо сказала Инна, и ткнула его кулаком под дых, - закопаем.
- Закопаем, - подтвердил Василий.

В июле Василий и Инна поженились. Скромно, без свидетелей.
Лохматый пес, по имени Вась, свадьбой остался доволен, говяжий гуляш был вкусным...

Картина дня

))}
Loading...
наверх