Такая фигня, или Электрический Юрка

- Юрка! Юрка, засранец! – несется женский голос из открытого окна на втором этаже, - Юрка, отлынь от маво белья, сволочь. Опять мне стирать. Матери скажу чтоб выпорола! – орет Клавдия Ивановна, - Ишь, выискался, уйди сказала!

Так и сдалось Юрке, тощему шустрому одиннадцатилетнему пацану, Клавкино белье. Он к трубам идет, на которых бельевые веревки натянуты. Трубы у нас во дворе сварены буквой «т», на буквенной перекладине понатыканы штыри для веревок, в трубах с вечера прячутся синицы. Если подпрыгнуть, подтянуться, привязать с одной стороны пакет, а с другой потыкать в трубу прутиком, можно поймать синицу.

Потом выпустить, - синица в руках все равно вещь бесполезная. Для красоты только.

Но теперь Юрке придется ждать когда Клавка отвернется. И от белья лучше отойти пока она на улицу не вышла. Клавка, она такая, выйдет, - еще больше орать будет и матери нажалуется.

Высечь Юрку, не высекут, родители у него современные, мама кандидат, а папа так вообще доктор наук, и хотя науки микробиологические, родители знают твердо: детей бить нельзя, а подзатыльник - не считается.

Современных родителей во дворе понимают и называют «докторами по мозгам», хотя на том дворе уже 1972 и можно было называть правильно. Клавдию Ивановну тоже уважают, несмотря на странности поведения: Клавдия Ивановна каждый день стирает и ровно в одиннадцать выволакивает сушиться во двор два таза постельного и прочего белья. То ли чистоплотная, то ли хвастается, говорят соседи, называют Клавдию Ивановну Клавкой и уважают больше по мужу – Ивану Григорьевичу, сантехнику на все руки и просто хорошему человеку.

Юрка Клавдию Ивановну не боится, но открытой конфронтации после вчерашнего не хочет, и не видать ему сегодня синиц, как своих ушей.

Пожалуй только синицы и не хватает ему для полного счастья. Ну может еще математику подтянуть. По математике у Юрке тройка, с математики все и началось.

Не давалась она пацану и все тут. Хоть режь, хоть тресни, а выше трояка не поднимался. Обидно. По остальным предметам пятерки с четверками, пятерок больше, а по математике – три и все. При этом Юрка не зубрила какой-нибудь, физикой увлекается, в химический кружок записался, книжки читает, но без разбору правда. У родителей библиотека большая. В основном по биологии с медициной, но и для детей много чего есть.

С чего там все началось? С математики? Ну да. А еще с того, что в одной из отцовских книжек, вовремя не убранной со стола, Юрка вычитал, что удар электрическим током может повысить мыслительные способности человека вплоть до математических. Юрку как током стукнуло: это же как все просто – подвел 220 к человеку несколько раз и получай готового математика. Больно, конечно, но можно потерпеть, когда для науки.

Другой бы на Юркином месте прям сразу побежал пальцы в розетку засовывать. Но Юрка не таков. У Юрки родители – ученые, дома про работу разговаривают, а он слушает. А еще Юрка человек технический, физикой увлекается и в химический кружок ходит. Поэтому всему он решил стукать себя током, сидя в ванной с водой, предохраняющей от ожогов. И за два дня собрал часовой механизм, отключающий ток. Из тумблера, будильника с секундной стрелкой, нормальнозамкнутого реле, батарейки и утюга. Утюг в часовой механизм не входил, утюг просто последовательно подключался, чтоб пробки не вышибало. Конструкция была проверена: за секунду до того как стрелка дойдет до десяти часов Юрка включал тумблером электричество, потом щелкало реле, цепь размыкалась и лампочка, временно подключенная к математическим способностям вместо экспериментатора, гасла.

На следующее утро он приступил к экспериментам. За пять минут до десяти Юрка погрузился в ванну, а за секунду до десяти щелкнул тумблером. Будущие математические способности ощутимо треснули экспериментатора во все места. И зазвонил будильник. Для пробы Юрик повторил в уме столбик умножения на семь, как всегда сбился на семью-восемь, расстроился, вылез из ванны и решил повторить эксперимент завтра. Папа неоднократно повторял, что в экспериментах главное размеренность, четкая постановка задачи и настойчивость.

Юрка не учел одного: канализационные трубы в их доме были чугунными, а этажом ниже часть математических способностей из Юркиной розетки досталось стирающей Клавке. Попросту говоря, ее тоже шибануло, а у соседей наверху зазвонил будильник. Отпрянув от места стирки, Клавка мало чего поняла, посмотрела на свою руку, зачем-то плюнула на палец по привычке так пробовать горяч ли утюг и мазнула пальцем по ванной. Ванна больше не кусалась и стирка была продолжена.

Настойчивость, настойчивость и настойчивость, повторял Юркин папа. Поэтому следующим утром Клавку долбануло еще раз. А следующим утром еще, и опять наверху противно зазвонил будильник.

На десятое утро столбик на семь, столбики на шесть и на восемь вышли у Юрки без запинки, и он решил увеличить время до двух секунд и разбираться с квадратным уравнением.

Этажом ниже способности к математике тоже повысились:

- Это ж меня десятый раз долбануло, - сосчитала про себя Клавка, - и будильник еще каждый раз звонит у соседей. Не иначе этот засранец Юрка какую пакость учинил с будильником.

Рассудив таким образом, Клавка дождалась, когда Юркины родители вернулись с работы, встретила их на лестнице и в ультимативной форме потребовала «приструнить своего засранца, а то он ее будильником током бьет ровно в десять, а им все равно, ребенка не воспитывают, а надо хотя бы выпороть, учти, Анатолий!».

Анатолием звали Юркиного папу – молодого доктора каких-то там микробиологических наук, или «доктора по мозгам» по нашей внутридворовой классификации. Из Клавкиной тирады он понял только то, что есть серьезная проблема у его сына и электричество. Юрке был устроен допрос, в подробностях выявивший ход экспериментов. После того, как Юрик показал заведенный им лабораторный журнал с записями, папа Анатолий позеленел, а мама Марина почему-то заплакала. На собранном тут же семейном совете Юрку решено было высечь. В первый и, я надеюсь, в последний раз, заявил папа Анатолий. Родители, конечно, у Юрки современные и детей бить нельзя, но представьте себя на их месте и вы их поймете.

Решить то они решили. Но простое решение привело к трудно решаемой задаче: кто.

- Ты мужчина, - самоустранилась Юркина мама, - тебе и карты в руки. То есть ремень.

- Я мужчина, - согласился Юркин папа, - но я доктор наук, профессор и мне как-то неловко. Да и что обо мне подумают аспиранты? Может все-таки ты?

- Нет уж, - отрезала мама, - во-первых я кандидат наук, а во-вторых, через месяц у меня защита докторской, и что обо мне подумает ученый совет нетрудно себе представить. Нет уж. Ты или сам, или давай Иван Григорьевича попросим. Он человек добрый и не откажется помочь.

Идея про Иван Григорича, Анатолию понравилась, он спустился на этаж ниже и позвонил в дверь.

- Ну чего, Анатолий, - приветствовал его Иван Григорич, - разобрался со своим шалопаем? Чего он там учудил-то?

Коротко рассказав про Юркины эксперименты и принеся глубокие извинения пострадавшей Клавдии Ивановне, Анатолий закончил речь просьбой о помощи.

- Не могли бы вы его высечь, Иван Григорьевич, а то у нас у самих не получается, - произнес он, покраснев и побледнев одновременно.

- Высечь? Высечь - это мы запросто, - неожиданно согласился Иван Григорич, - ты вот только скажи, Анатолий, инструмент чей? Мне со своим приходить, или ваш будет?

- Какой инструмент? - несколько опешил Юркин папа.

- А вот этот инструмент, - Иван Григорич подцепил пальцем брючный ремень Анатолия, - не, я лучше со своим приду, хилый он у тебя какой-то. А у меня настоящий офицерский есть. Кожаный. Им меня отец порол и в наследство оставил.

Они поднялись на этаж выше.

- Ну. Где приговоренный? – спросил Иван Григорич, войдя в квартиру, и хлопнул сложенным вдвое ремнем по левой ладони.

От такого вопроса и вида потертого, широченного офицерского ремня Юркина мама пошатнулась и загородила Юрку собой.

- Отойди, Марин, не мешайся, - большой высокий дядя Ваня, легким движением отодвинул Юркину маму в сторону, - дай посмотреть.

Он повернул Юрку задом к себе и стал рассматривать, с видом мясника, раздумывающего, с какой стороны лучше взяться за свиную тушу. В комнате повисла зловещая тишина.

- Если стукнет, уйду из дома, - подумал Юрка, а Иван Григорич, закончил наконец его рассматривать и разочарованно сказал:

- Да разве ж это задница? Задниц с такими острыми углами не бывает. Я об такую весь инструмент изрежу. А он, между прочим, мне по наследству достался и об отце моем – память. Гляди как звучит, - и опять хлопнул ремнем об ладонь, отчего Юрка вздрогнул.

- Так что откормите сначала парня, потом высечем, - продолжал Иван Григорич, двигаясь к двери, - через годик позовете, Анатолий. – Закончил он, зачем-то щелкнул доктора наук и профессора по носу и ушел.

Следующим утром, проходя мимо мусорных баков, Юрка увидел, что Иван Григорич стоит на табуретке и ковыряет в баке палкой.

- Случилось, чего, дядь Вань, - полюбопытствовал он.

- Случилось? Случилось! – ворчал дядя Ваня, ковыряясь в баке, - Клавка, дурында моя, будильник выкинула. Говорит, рефлекс у нее выработался: как будильник звонит, ее как будто током ударяет. Все из-за тебя, мерзавца. Просплю на работу, я тебе, гаду, покажу где раки зимуют, наплачешься еще.

Иван Григорич погрозил Юрке палкой и продолжил поиски. Будильник он не нашел.

Это было вчера. А сегодня…

- Юрка! Юрка, засранец! – несется женский голос из открытого окна на втором этаже, - Юрка, отлынь от маво белья, сволочь. Опять мне стирать. Матери скажу чтоб выпорола! – орет Клавдия Ивановна, - Ишь, выискался, уйди сказала!

Сдалось Юрке Клавкино белье как же. Великого математика из него так и не вышло, и он ловит синиц.

© Dernaive

Источник ➝

ФЕРШАЛ

Дедушке стало плохо. То ли сердце прихватило, то ли язва разыгралась. Бог его знает. Но факт, что бабушка вызвала скорую помощь. И она приехала. Через час.
Дедушка лежал на диване, так что двери открыла бабуля. На пороге стоял мужчина лет тридцати в белом халате. Он тяжело икнул и сказал:
- Скорую вызывали? Где больной? От мужика яростно несло спиртом. Бабушка посторонилась и показала ему рукой вглубь квартиры. Мужчина нёс в руке большую сумку. Он неуверенным шагом ринулся вперёд и прошел бы…
Прошел бы, если бы не дверь.

Которую он не заметил, что не удивительно в его состоянии. Он треснулся лбом прямо в неё. Рухнув на пол, прежде чем потерять сознание, он прохрипел:
- Я фер, фер, фер. Шал, и отключился.
Бабушка бросилась к упавшему. Дедушка с трудом, постанывая от боли сполз с дивана и тоже пришел в прихожую. Кот. Большой и черный, примчался и вместе со всеми уткнулся в распростёртое тело. Совместными усилиями фершал был притащен в залу и усажен на диван. Дед и бабуля сели по сторонам, поддерживая его руками. Кот сидел на полу и смотрел на мужика в белом халате широко раскрытыми глазами.
Фельдшер постепенно пришел в себя и посмотрев направо и налево заметил:
-Что у вас болит?
Он него пахнуло такой яростной волной перегара, что руки сидящих по бокам разжались сами собой. Мужик рухнул с дивана лицом вниз прямо на ковёр, покрывавший пол. Бабушка и дедушка упали на колени возле него, а кот… А кот пробежался по лежащему телу в белом халате, как по мосту и заглянул ему в лицо.
Фершал раскрыл глаза и увидев прямо перед собой усатую кошачью мордочку вымолвил:
-Я сейчас немножко полежу, потом встану и сделаю вам укольчик. Снимайте штаны.
Черный кот раскрыл глаза ещё шире и взвизгнув от ужаса полез под диван.
Общими усилиями стариков фершала поместили на место, которое раньше занимал дед. Бабуля всю свою жизнь работавшая мед сестрой пошла вниз, и переговорила с водителем скорой. Она порылась в медикаментах и найдя физ раствор и какие-то ампулы, дала водителю несколько бумажек.
-Ты вот что, сказала она. Ты поезжай и перекуси пару часов. На звонки не отвечай. А потом приезжай. Я приведу его в норму.
-Хороший он мужик, сказал водитель. Да вот, дома у него неприятности. Вы уж помогите ему, а я всё сделаю.
Бабушка вернулась назад, и используя вешалку поставила фершалу систему. Вену ей пришлось искать довольно долго. Глаза то уже не те. Такие вот дела. Минут через сорок фельдшер пришел в себя. Кот уже сидел рядом, и с интересом наблюдал за новым лицом. Тут же примостился и дед, временно забывший о всех своих проблемах.
-Что с тобой, сынок, спросила бабушка. Что ж ты, так вот?
Мужик тяжело вздохнул и начал.
-Жена вот от меня ушла и детей забрала.
-А что ж так, спросили хором дедушка и бабушка.
-С хирургом она познакомилась у нас в больнице, продолжал фершал. Вот и ушел из дома, чтобы им не мешать. Квартира моя, но я себе новую найду, пусть живут.
-А взял то с собой что, спросил дед.
-А сумку со своими вещами, ответил фельдшер. Всё остальное оставил. Квартиру и машину. Там ведь мои дети, вот я и оставил им всё.
-Значит, они с хирургом сейчас в твоей квартире живут, помрачнел дед. На твоей машине ездят, и из твоей посуды едят, всё мрачнел и мрачнел дедушка.
-А ну закрой рот, старый, перебила его бабуля. Не видишь, что человеку и так плохо.
Кот вдруг подошел к лежавшему фершалу и забрался на него.
-Ты смотри. Понравился ты ему, удивилась бабушка. Ну ничего, ничего, садись-ка сынок. Я тебе сейчас супчика горяченького принесу.
Они с дедом суетились и постепенно приводили фельдшера в человеческий вид. Кот принимал посильное участие. Он тёрся о человека в белом халате, показывая ему своё расплоложение.
-Где же ты спишь то, сынок, спросила бабушка.
-А на кушетке в больнице устроился, ответил фершал, поглощая горячий, сытный супчик.
Бабушка с дедушкой переглянулись и бабуля продолжила.
-Ты вот что, приходи как к нам вечером, после смены. Посидим, покушаем и переночуешь тут. Помоешься, побреешься.
-Неудобно как-то замялся фершал, потирая шишку на лбу.
-Ты приходи, сказал дед. Заодно, меня посмотришь.
-Ну, если так, то приду, пообещал фельдшер и пошел вниз. Там уже сигналила машина скорой помощи.
Весь оставшийся день дед и бабуля убирали комнату оставшуюся после сына, давно уехавшего за границу, и так больше никогда не появившегося. Они поехали в магазин, приобрели небольшой телевизор, и дед вытащив старый набор инструментов долго вешал его на стену.
А вечером они сидели за столом и переживали.
-А как вдруг не придёт, в сотый раз спрашивала бабуля.
-А я говорю придёт, отвечал ей дед. Тем более, у меня предчувствие.
-Предчувствие у него, скривилась бабуля.
-Предчувствие у меня, сказал ещё раз дед, и поднял вверх указательный палец правой руки. Иди старая, открывай дверь.
Бабуля покрутив пальцем у правого виска всё же встала и пошла.
На пороге стоял фершал в белом халате с большой сумкой в руке. Он тянул руку к звонку и стеснялся.
Через час они сидели за столом и ужинали. Напротив на персональном стульчике сидел большой черный кот. Он переминался с лапы на лапу и щурил глаза. Ему было хорошо. Ему нравилось всё, что происходит. Он одобрял. Кот смотрел на мужчину, уплетавшего куриный суп и тихонько мурлыкал.
Так фершал и остался жить у бабушки с дедушкой. А вскоре к ним приехала проведать внучка, лет этак двадцати пяти. Так всё и случилось.
Теперь они живут все вместе. А дедушка всё никак не может вспомнить, по какой такой причине они вызвали тогда скорую? Он говорит, что это бабушка плохо себя чувствовала. Ну что с него возьмёшь – склероз.
А может это черный кот виноват? Кто их знает, этих черных котов. Они на такое способны, что мама моя родная.

ОлегБондаренко

Картина дня

))}
Loading...
наверх