Архимандрит Андрей - несколько слов о семейном счастье

Не жди от другого исправления — исправься сам

Несколько слов о семейном счастье

Архимандрит Андрей (Конанос) Архимандрит Андрей (Конанос)

Я видел родителя, у которого дома было очень много проблем, трудностей, а он испытывал радость, у него были больные и страдающие дети, а он среди всего этого испытывал радость. Он знал, как любить этих детей, которых послал ему Бог. Наслаждался Божиими дарами среди всех испытаний и тягот, с благодарностью и смирением. Он думал: «Бог знает! Бог знает лучше меня!

Бог бесконечно добр! Он бесконечно мудр и свят!» — и испытывал радость.

Видел я и людей, у которых есть деньги, которые лопаются от здоровья, а сердце их несчастливо. Что-то внутри поедом ест их, потому что они не открыли тайны счастья и радости, заключающейся в смиренном принятии жизни такой, какая она есть, и принятии даров, которые посылает нам Бог, в молитве ко Христу, в любви к Господу. Поэтому я и сказал вам вначале, что мы очень счастливы, мы, близкие к Церкви, потому что независимо от того, бедные мы или богатые, красивые или непривлекательные, высокие или низкие, мы научились радоваться Божиим дарам.

Всё — дар. Если ты достигнешь того, чтобы понять, что всё — дар, и рак — тоже дар… Это очень трудно, и я не могу этого понять с такой легкостью, однако, читая святых и видя святых людей, понял одно — а именно, что некоторые люди научились смотреть на всё как на дар. А когда у тебя есть дар, ты ведь радуешься. Не так ли? Если тебе делают подарок, ты ведь радуешься, не правда ли? Так научись же этому и проси Бога, чтобы показал тебе, что всё — дар. И тогда вы будете радоваться и передадите детям и всей семье такие хорошие запасы, которые будут сопровождать их не год и не два, а всю жизнь.

Один отец сказал мне:

— Я отдал ребенку целую кучу денег, и вскоре они у него испарились! И как только он сделал это? Всё потратил, всё спустил на какие-то бессмысленные вещи!

Он не использовал как следует того, что имел. Потому что сокровище, которое ты отдал ему, наследство, которое оставил ребенку, деньги — это не то, что задержится надолго. Тайна жизненного успеха — в том, чтобы дать детям уроки: уроки смирения, простоты, благодарности Богу, любви к Богу.

Одна китайская пословица учит, что если кто-нибудь голодает, и ты дашь ему рыбу, то он насытится. Но насколько? На раз. А если научить его ловить рыбу, разве это не будет намного лучше? Потому что, когда захочет есть, он пойдет, наловит себе рыбы и будет всегда сыт. И когда тебя не будет поблизости, он тоже пойдет, наловит рыбы и поест сам. Он всегда сможет себя накормить, и ребенка своего снабдит запасами на всю жизнь.

Научи же ребенка твердо стоять на ногах, чтобы, когда выйдет в люди, он смог выстоять. Ребенка поддержат не только деньги, знания и диплом, но и жизненные уроки, которые ты дашь ему, уроки счастья. Запасы с большим сроком годности, постоянно приносящие плоды.

Когда, например, ребенок видит, что какая-то проблема решается дома с напряжением, криками, нервотрепкой, стрессом, руганью, — какое послание он получает? Такое, что жизнь — это нескончаемое роптание, что жизнь чрезвычайно трудна, просто ужасна, она — очень неприятное событие. И что тогда усвоит этот ребенок? Как он подготовится к жизни? Как создаст семью, если получил от тебя послание, что всё в жизни вызывает напряжение, крики и стресс? Понимаете?

Кто-то рассказывал:

— Когда у отца случались финансовые проблемы, он покупал отличную курицу, в то время как мы были бедны, покупал какую-нибудь вкусную еду и сласти — и нес это домой, чтобы угостить нас. И говорил: «Дела у нас немного пошли не так, но сегодня мы отлично проведем время! И, Бог даст, у нас всё получится!» И внушал нам оптимизм. Проблемы были, но он передавал нам радость. И я смотрел в глаза отцу и видел, что у него была надежда, была вера, у него был сильный характер, и он не сдавался…

Это, дорогие мои, знаете, какой урок для ребенка? Смотреть на своего отца, что он не сдается, не начинает роптать и негодовать:

— Ну, что теперь делать? Опять эти деньги. Где же мы найдем столько денег? В этом доме всё не слава Богу, у нас всегда проблемы!

Поэтому дети иногда говорят на Исповеди:

— Ой, отче, да какую я семью создам? Я что, видел что-нибудь хорошее у родителей? Разве родители научили меня, что семья — это что-то хорошее?

Видел я и таких, кто создал семью и счастлив. Так что будь внимательней! Никогда не передавай такого послания своему ребенку! А ты его передаешь. И вопрос не в том, что ты ему скажешь, как некоторые говорят своим детям: «Смотри, чтобы ты создал хорошую семью!» Дело тут не в словах. Дело не в том, чтобы ты сказал ему: «Создай хорошую семью!» — нажал кнопку, и он тут же создаст хорошую семью.

Он скажет тебе:

— А ты покажи мне, что такое хорошая семья! Покажи мне на своем примере хорошую семью, ты же мой отец! (Ты же моя мать!)

И ребенок говорит:

— Хорошо, а вы покажите мне себя, чтобы я увидел вас красивыми, счастливыми, радостными. Я не имею в виду морщины у тебя на лице.

Ребенок так говорит матери:

— Меня не интересуют твои морщины, не старайся загримироваться. То, чего я от вас хочу, — это не красивое лицо, не чтобы ты надушилась и покрасила волосы. Не этого я хочу. Я хочу увидеть тебя красивой от радости и счастья. Хочу увидеть тебя красивой среди житейских проблем, хочу, чтобы ты вливала в меня желание жить. Ты делаешь это?

— Нет…

— Я от тебя научился ропоту, негодованию, досаде, стрессу, разочарованию, горести, понял, что жизнь — это что-то до того трудное, изматывающее, неблагодарное… Как же я создам семью? Что я хорошего видел, чему захотелось бы поревновать?

Один священник, мой друг, сказал как-то:

— А знаешь, почему я стал священником? Когда я был маленьким, я увидел одного сельского священника, он был такой статный, хороший священник, и ему радовалась семья, радовалось село, все его любили. Он меня так вдохновил, что я сказал себе: «Хочу стать как он! Хочу стать таким же хорошим батюшкой, как он!»

Твой ребенок тоже должен сказать, что хочет стать таким, как ты, в противном случае ты всё испортишь.

Отсчет времени начинается с этого момента — отныне и впредь

Но даже если ты уже всё испортил, — а многие из вас всё испортили и теперь жалуетесь и плачете, — то скажем: «Отныне и впредь». Отсчет времени начинается с этого момента — отныне и впредь. Слава Богу, в Церкви нет места разочарованию, и даже если ты всё испортил, Бог говорит тебе: «Отныне и впредь Я могу и море сделать сушей». Где-то в псалмах говорится, что Бог может сделать всё, Он может камни превратить в море и море в сушу, в твердую скалу, чтобы ты утвердился на ней и твоя жизнь изменилась[1]. Чтобы ты покаялся, изменился.

А если ты только что стала матерью, то отныне и впредь положи благое начало, и если дети твои малы, будь внимательной! Твоя жизнь должна быть такой, чтобы ты их вдохновляла, чтобы они думали о тебе, когда будут создавать семью; чтобы брали у тебя уроки хорошей семейной жизни, а не (как говорит старец Паисий, что дети — копии родителей) копировали то, что «моя мама только и смотрит, как бы разодеться, накраситься и прихорошиться». Это ли то послание, которое ты хочешь передать своему ребенку?

Думаешь, это удержит его в здоровой семье, укрепит его брак? Не обманывайся: не прически и духи удержат ребенка, которого ты воспитаешь, а иммунитет души, то есть смысл жизни, вера во Христа, любовь, терпение, молитва, доброта, прощение, подлинный диалог, уважение. Вот что ребенок должен увидеть в тебе.

Я столько слов наговорил тут! И каждое из них может рассматриваться как отдельная тема. Надо научиться уважать, чтобы ребенок видел, что мать уважает своего супруга, и отец уважает и любит ее, чтобы он ее так уважал, почитал и заглядывал ей в глаза, словно она — его царица. «Моя госпожа», — говорили супруги в былые времена. «Я приду с моей госпожой».

Ты только подумай: «госпожа» означает «царица», «жена — это моя царица», «муж — мой царь, он мой господин. Я его люблю, почитаю, и мы близки, но и уважаем друг друга».

«Моя госпожа», — говорили супруги в былые времена. «Я приду с моей госпожой»

А видит ли твой ребенок, что вы уважаете друг друга? Или отец выходит, и мать тут же начинает чернить его перед ребенком, а отец осуждает мать в присутствии детей. Какую же картину ты рисуешь ребенку, чему он после этого поревнует, не скажет ли: «Да чтобы я стал отцом, как он? Да что я хорошего у него видел, чтобы можно было этому поревновать?»

Как-то один ребенок сказал мне о своем отце такое, что мне очень понравилось. Он сказал:

— Я очень радуюсь отцу, который у меня есть! Я горжусь своим отцом!

Мне очень понравилось это его высказывание! Скажу вам, что немногие говорили мне такое. Не знаю почему.

Конечно, у ребенка иногда бывает сопротивление. Их привлекают другие образцы, но пускай они хотя бы в душе вас признают, уважают, ценят. А это уже зависит от того, как ты сам относишься к ближним: уважаешь ли жену, семью, любишь ли, слушаешь ли другого с уважением, даешь ли ему сказать слово, ценишь ли его, позволяешь ли ему говорить дома. Потому что есть супруги, которые молчат — мужья не разрешают им говорить, причем это христиане, и они считают, что это по-христиански. А какой дух ты передаешь ребенку? Чтобы он дома был тираном, чтобы творил, что захочет, а другие должны перед ним трепетать? Или бывает, что жены говорят, но мужья не придают их словам никакого значения, ни во что не ставят их мнение, не считаются с мнением своих жен.

Это уроки для ребенка, когда он слушает мать, а ты, отец, ей отвечаешь:

— Верно говоришь, правильно. Хорошая мысль, надо об этом подумать. То, что ты сказала, — совершенно верно. Умница! Как хорошо, что ты у меня есть и помогаешь мне в трудные моменты!

Ну разве то, что я сейчас говорю, — крайности, разве это какая-нибудь романтика, лирика — чтобы ты почитал другого, придавал ему значение? Разве уважать труд своей жены — это какой-то перегиб, крайность?

Например, ты видишь, что жена лежит трупом (и ребенок тоже смотрит на это и усваивает эти уроки — без того, чтобы ты что-нибудь говорил, он и без слов всё понимает), и вдруг требуешь от нее, чтобы она пожарила тебе картошку или подала еще какую-нибудь трудную в приготовлении еду, тогда как у нее нет сил, а ты мог бы поесть и чего-нибудь попроще. И ребенок получает такое послание, что «жена в доме, моя мать — это служанка, она прислуживает и должна постоянно что-то делать». Тогда как если скажешь ей:

— Любовь моя, отдохни, поди поспи немного, мы сами поедим. Да у нас в холодильнике столько всего, а мы и обед еще не доели, так что нет проблем. Приляг, отдохни. Ты же целый день бегала и так намаялась.

А мать сказала бы:

— Да нет, не надо, я приготовлю, ничего страшного, у меня еще полно сил!

И чтобы он смотрел, как ты еще будешь спорить с женой (послушай теперь, какой это спор!) и говорить ей:

— Иди отдохни!

А она:

— Да нет, дай приготовлю тебе картошку!

— Ну уж нет! Иди поспи!

И чтобы вы ругались от любви! Чтобы нападали друг на друга от любви, а не от негодования.

Если у вас так обстоят дела, то даже если ты оставишь ребенка безо всякого наследства, без крыши над головой — он самый счастливый и богатый ребенок. Правду говорю. Это и есть счастливая семейная жизнь и счастливые семейные отношения, если вы проживаете их таким образом.

Поэтому я и говорю вам, что счастье ускользает из наших рук. А что может быть легче, чем устроить этот прекрасный момент? И чтобы жена думала: «Ах, какой же у меня хороший муж! Сказал, чтобы пошла поспать, отдохнула, чтобы я не переутомлялась, потому что устала!» А муж думал бы: «Какая же у меня хорошая жена! Ты видел? Сказал ей, чтобы шла спать, а она: ‟Нет, я хочу остаться и приготовить тебе картошку, потому что я люблю вас, и даже испеку вам торт!”»   

И действительно печет какой-нибудь торт. Хотя только что лежала трупом. Это ты окрыляешь ее тем, что так с ней разговариваешь.

Нам не хватает обходительности. Я говорил это и снова говорю, и это никакая не ложь и не лесть, и я говорю это не из психологических соображений: ты очень хороший человек, я верю в это! Очень хороший! Прекрасный! Ты, который слушаешь меня, — да, ты, я не ошибся и не говорю о каком-то другом слушателе, а именно о тебе.

Я сказал это, не чтобы польстить тебе, а чтобы ты понял, что та красота, которую ты в себе скрываешь, должна проявиться вовне правильным образом. Она должна выйти наружу по-хорошему, чтобы другой, когда увидит ее, просто ослеп. Ведь на что-то красивое никто никогда не поднимет кулака, чтобы ударить, закричать, обозвать, перед красотой человек раскрывает себя, он отдается, тает, преклоняется, смиряется, восхищается, любит.

Та красота, которую ты в себе скрываешь, должна проявиться вовне правильным образом

Красота меняет мир, но, к сожалению, мы ее не проявляем. Откуда я это знаю? Да это знаю не я один, это знают все священники, потому что, когда другие приходят к нам исповедоваться, они раскрывают красоту своей души, показывают свою красоту. Да, называют грехи, разумеется! Но за грехом, однако, скрывается нечто прекрасное в виде движения души.

Это смиренное покаяние — замечательная вещь. Когда человек приходит и, скажем, плачет на Исповеди лет в 55–60, называет ошибки, которые совершает дома, и плачет, а я ему говорю:

— Да, дитя мое, — нет, я скорее не говорю ему «дитя мое», потому что он уже взрослый, а говорю: — Извините, вот этот дух, который у вас сейчас, это смирение, которое вы сейчас проявляете передо мной и Богом и сокрушаетесь, — вы его никогда не показывали перед женой?

Он говорит:

— А-а-а, да не могу я, отче… Что мне теперь, начать плакать перед женой?

Заметь, я в принципе не считаю грехом, чтобы ты поплакал, если надо, когда вы вдвоем, — если надо, говорю, и если ты чувствуешь, что виноват, — чтобы ты поплакал. Например, в какой-то день ты ее огорчил, говорил с ней резко. Тогда неплохо, когда расчувствуешься, заплакать и сказать ей:

— Ну как же я веду себя с тобой!

Думаю, это немыслимо, это невозможно, чтобы жена, увидев тебя плачущим, не вытерла твоих слез и не сказала:

— Ну иди сюда! Да что ты, не надо так! Да ладно тебе, не так уж ты и виноват. Я сама виновата, я странная, раздражаю тебя, нервирую, вывожу тебя. Я ведь тоже виновата, это не ты виноват, что говорил со мной так.

И чтобы вы потом оба заплакали — от любви. А что будет потом? Вы обниметесь, поцелуетесь, и ты скажешь:

— Прости меня!

Поэтому я и говорю тебе, что ты очень хороший, но только дома проявляешь не это, а взвинченные нервы, ссоры, упрямство, неуступчивость. Ты ведь никогда не отказываешься от своих слов, никогда не меняешь мнения, стоишь на своем и ни шагу не уступишь. И вот, ты упрямый, она тоже упрямая, и побеждает тот, у кого упрямство сильнее, нервы прочнее, эгоизма больше, а в результате у вас ничего не получается. Ты приходишь на Исповедь и говоришь:

— Да как же я опять так поступил? Отче, я просто негодный.

А ты скажи это своей жене, и жена мужу. И когда один скажет: «Я негодный», — другой ответит: «А я тебя очень люблю! Потому что я сама негодная! (Потому что я сам негодный!)» И так мы смиримся!

Все могут стать идеальными супругами, даже те, у кого есть немощи, если мы используем эти немощи как материал для смирения

Я это и имею в виду, когда говорю, что счастье ускользает у нас из рук. А разве это так трудно — то, что я сказал? Думаю, все могут стать идеальными и совершенными супругами, даже те, у кого есть немощи и проблемы, если мы используем эти немощи и проблемы как материал для смирения, как материал для признания своих ошибок, для сокрушения, любви, примирения, диалога — всех этих замечательных добродетелей.

Сколько же тут хороших слов! Примирение, любовь. И ребенок твой сидит и наблюдает за всем этим и понимает: «У меня оба родителя смиряются, каются, любят друг друга, мирятся, целуются, просят друг у друга прощения!»

Какой же это хороший урок для ребенка — иметь таких родителей, иметь тебя. Я не говорю о других, я говорю о тебе. Не смотри, что делают другие, и не думай, как бы рассказать об этой беседе своему супругу (супруге), ты ее слушай для себя и скажи себе: «Я виноват! Буду слушать эту передачу, чтобы понять свою ошибку, а у тебя попрошу прощения!»

Некоторые говорят:

— Да, я виноват, но ты тоже постарайся немного исправиться!

А ты не ищи этого, ты не жди от другого исправления, исправься сам. И если каждый скажет это о себе, то мы увидим, что никто нас не заставляет насильно меняться. И душа наша успокоится, исчезнет противление, противостояние и напряжение нервов от эгоизма, и наступит сладкое смирение, которое будет чем-то замечательным. И ваши дети будут замечательными детьми, очень счастливыми, потому что у них будет самая хорошая мать и самый хороший отец, лучше которых нет! И это будешь ты — это будет она.

То, что я вам говорю, совсем нетрудно. Такое бывает.

 

Источник ➝

Игла

Игла вошла под лопатку внезапно. Она спустила ноги со ступенек тролейбуса, до дома было всего пять минут.
Аритмия, к этой неприятности она привыкла даже,ну человек вообще ко всему привыкает. 
А вот это было что-то  совсем другое.
Она тихо опустилась на скамейку у остановки. Поздние прохожие спешили мимо,запахнув поплотнее куртки и 
пуховики, скрыв лица от ледяного ветра шарфами и стенками капюшонов. Надо просто подождать. Ноги в меховых сапогах
начали потихоньку неметь. Ну, что Галя, добегалась?
 ...Она вспомнила лицо Алеши,когда он вышел из кабинета врача.

Растерянное, в красных пятнах. 
- Мам, доктор говорит, надо обязательно операцию делать.Без нее нельзя...
Вот, телефон не взяла. А ведь он так просил- бери всегда! Всего одна остановка до магазина,летом пешком дойти не сложо.
Рассердится, теперь. Все эти мысли проплывали у нее в голове отстранено, как текст на экране. Вдруг она почувствовала чей-то взгляд. Из темноты, из снежных завихрений,у самых ее ног сверкнули зеленые глаза. Клубок заснеженной шерсти пристально, не мигая,смотрел на нее. 
Кис-кис - губы сами прошептали кошачий призыв. Клубок развернулся,изогнулся дугой и одним прыжком оказался рядом,на лавке.
Кошатницей она не была. Не то, что бы не любила кошек, просто так сложилась жизнь, что она и кошки шли параллельными путям.
И вот теперь она тихо умирала январской ночью и единственным живым существом оказавшимся рядом, был кот.
А кот тем временем перебрался совсем близко. Его глаза были ,как две изумрудные звезды, прозрачными и глубокими и она не отрываясь 
смотрела в них, как в бездонную бездну. Это была хорошая бездна. Она не пугала, она манила,ласково баюкала и обещала покой.
Почему-то тонко запахло ванилью.
Вдруг игла исчезла. Пропала , так же внезапно, как и появилась. Предметы обрели четкие очертания, слабость отступила и она
почувствовала,что может встать и идти.
Галя поднялась со скамейки и сделала шаг. Ноги слушались, сердце билось ровно. Она внимательно посмотрела
на кота. Волшебство исчезло,это был обычный кот,со спутанной шерстью,в сосульках и комках снега. Да и глаз вроде было не видно.
Где она разглядела изумруды? Кот снова превратился в комок шерсти,такой грязной,что даже не понятно было какой у нее цвет.
Галя вдруг протянула руки подняла кота и прижала к пуховику.
- Нечего тебе тут сидеть в такую ночь. Так и околеть не долго. Давай-ка дружок в гости ко мне пойдешь. А утром я подумаю, что 
с тобой делать. Утро, оно как известно, вечера мудренее.
 Да, это оказался кот. Грязно серого цвета, перс-полукровка, со свалявшейся клоками шерстью. Он безропотно дал себя вымыть шампунем, вытерпел фен. Грязно-серый цвет шерсти внезапно оказался жемчужно -
перламутровым. Не сильно разбираясь в кошачьих деликатесах, Галя предложила ему куриную грудку. Кот ел не торопясь, с достоинством, хотя было понятно, что голодный. Потом он запрыгнул на стул и уснул.
Галя понаблюдала за ним некоторое время, а потом и сама пошла спать. Алеше она решила не рассказывать о своих неприятных приключениях.
 ...Это был ее осознанный выбор-отказ от операции. Она понимала, что может случиться. Но,гипертония не давала хороших прогнозов на
выход из наркоза. 50% на 50%. А раз так...
   Визит к ветеринару принес следующие открытия : кот не молод, долго скитался, истощен. Но хуже всего было то, что у него были 
проблемы с почками. Ветеринар покачал головой, прописал лекарства и диету.
Мысль отдать кота кому-то еще ушла за хлопотами по приобретению корма, лекарств, лежачка и прочих сопутствующих товаров.
Галя долго смотрела на всякие игрушки, но представила лицо кота, когда она предложит ему поиграть веревочкой с перышками и 
решила не позориться. Вечером приехал сын. Увидев кота сильно удивился, но возражать не стал. Хочет мать кота-пуст будет.
   -А звать-то его как? 
Галя на минуту задумалась, вспомнила изумрудные звезды и сказала:
 -Космос, его зовут Космос. 
Так они и начали жить вместе- Галя и Космос. Глаза у кота действительно были удивительного,изумрудного цвета. Космос оказался очень спокойным,не навязчивым и совершенно не проблемным. Туалетные дела сразу начал справлять в предложенный лоток,по утрам не будил и 
как ни странно, не выпрашивал еду.  Галя прочитала в интернете все, что можно о кошках, повадках, кормлении, уходе.
   -А ты очень интеллигентная личность,Космос. Тут про котов всякие ужасы пишут. Мебель дерут, вазы бьют, цветы жрут, по гардинам скачут.
Космос внимательно посмотрел на женщину и зевнул. Гале показалось, что он пожал плечами.
   -Ну, извини,если я обидела твое племя. Вот, читаю разное. Надо же мне знать, кто рядом со мной теперь живет.Ты очень не обычный
кот, верно? И пахнешь ты совсем не обычно. Кому сказать - кот ванилью пахнет! Засмеют ведь.
Со временем она привыкла разговаривать с котом,рассказывала куда ходила,что делала,спрашивала его мнение по тому или иному вопросу.
 Космос отвечал ей своим внимательным, немигающим взглядом и движением чутких ушей.
Как-то раз, она готовила обед и на нее обрушилась аритмия. Она присела на кресло. Сердце трепыхалось, как испуганная птица в клетке и казалось, что прутья этой клетки не выдержат этой бешеной агонии.
Галя пыталась дышать ровно, но воздуха не хватало.
Вдруг на коленях у нее очутился Космос. Он сел очень прямо,напружинил передние лапы и не мигая уставился в глаза женщине.
   - Смотри на меня, смотри! -приказывал его взгляд. Кот включил тарахтелку и мягкие волны ее вибрации баюкали,лечили раненное сердце.
И она стала смотреть в эти глаза и снова, как во сне, вся погрузилась в этот бездонный взгляд. Дыхание стало выравниваться ,а за ним 
 потихоньку, успокоилась и птица в груди.
  -Космос, да ты волшебный кот! Галя вытянула руку погладить пушистую шубку, но кот соскочил с колен. Ничего не произошло,
все как обычно - говорил весь его вид.
Промелькнули зимние месяцы ,на улице стало чаще появляться солнце.
   -Скоро поедем с тобой на дачу, там очень хорошо, тебе понравится. Будем с тобой на крылечке сидеть, на солнышке греться.
Космос сидел на подоконнике, слушал и смотрел в окно. На ближайшей рябине резвились свиристели, обрывая сморщенные морозом ягоды.
Весна постепенно набирала обороты,зазеленели газоны,солнечные головки одуванчиков победно возвышались над травой.
В один из теплых, солнечных воскресных дней произошел и обещанный переезд за город.
Да, дачная жизнь пришлась Космосу по душе.Все лето он и Галя провели на любимой даче. Она сажала цветы, поливала крошечный огородик.
Под самым окном спальни росли густые высокие кусты с темной пышной листвой.
   - Смотри Космос, это хризантемы. Они расцветут осенью, когда все другие цветы уже отцветут.Это настоящие царицы осени, вот посмотришь,
какие они красивые! И так чудесно пахнут свежестью.
В начале недели приходила соседка, приносила молоко и творог от своей коровы.Они вместе пили кофе или чай, болтали о деревенских новостях.
Иногда,по выходным, из города приезжал Алеша, привозил продукты и всякие вкусности.Рассказывал матери о делах,а однажды,немного помявшись,
 сообщил, что у него появилась девушка.
Галя радовалась - сыну давно было пора создать свою семью,хватит,нагулялся в холостяках.
  Космос быстро освоился на даче,со двора не уходил, и часто лежал на старых досках крыльца,прогретых щедрым,летним солнцем. Он занимал
такую позицию, что бы видеть со своего места Галю. Следил за  ней через полузакрытые веки и казалось, молчаливо одобрял ее суету.
За все лето сердечные приступы приключились всего дважды. И каждый раз Космос помогал Гале их пережить. Она не стала никому про это рассказывать,это была их с котом тайна.
 В самом конце лета Космос заболел. Он стал мало и без аппетита есть, шерсть как-то вдруг потускнела и перестала блестеть. Свернувшись клубком, он  грустно лежал в своем кошачьем гнезде. А однажды утром,на гранулах в туалетном лотке Галя увидела капли крови.
Она кинулась звонить сыну. Нужно было срочно ехать в город, к ветврачу.
Врач долго осматривал кота,  ощупывал его живот, хмурился. Потом взял кровь и мочу на анализ.
  -У вашего котика старая болезнь почек. На ее фоне развилась другая беда. Онкология. Я конечно взял анализы, но все и так ясно. Метастазы распространились на внутренние органы. Не буду разводить вас на деньги ,скажу честно- лечение результата не даст.
Космос сгорбившись сидел на столе для осмотров. Он низко опустил голову,вжался в холодный металлический стол.
Как будто боялся смотреть на людей,на Галю.
  -В вашем случае я предлагаю усыпить кота, что бы не мучить животное.Или можете оставить его здесь,мы поддержим его капельницами.
  -Спасибо за правду, доктор. Но усыплять я его не буду.И здесь не оставлю.Мы домой поедем, а там , как Бог даст...
Вашим предложением я воспользуюсь только если увижу, что он реально страдает и укол избавит его от мучений.
Домой ехали молча.Алеша боялся неосторожным словом еще больше расстроить мать, а та просто смотрела в окно, уставившись в одну точку.
  -Космос, бродяга, что же я буду делать без тебя? Ведь ты приручил меня, сделал своим ручным человеком, а теперь бросаешь?
Галя проводила сына и сидела на кухне ,а Космос лежал на любимом подоконнике и глядел на улицу. Внезапно он встал, подошел
к женщине и боднул ее головой.Потом прижался к ней всем телом и затарахтел.
  -Не сдала, не оставила -спасибо тебе!
Умер он через неделю.Утром не встал со своего лежачка, а когда Галя подошла к нему, тихонько застонал.Она осторожно гладила его по голове
шептала что-то нежное, ласковое, бессмысленное.
  -Я здесь,Космос, здесь, я с тобой мальчик!
Вот видишь - держу тебя за лапку,не бойся,я тебя никому не отдам, мой волшебный кот,никому! Это была неправда и оба это знали.
Потом она сидела на сразу опустевшей кухне и тихо плакала. Вечером приехал Алеша и они вернулись на дачу. Там, под старым жасмином, они и похоронили кота.
Остаток лета и сентябрь Галя провела на даче.В город ехать не хотелось, да и дел на земле всегда больше. Она старалась заполнить 
весь свой день уходом за садом, цветником,а вечерами убиралась в доме, красила старые полки,мыла накопившуюся посуду.
В последнее воскресенье сентября приехал Алеша со своей девушкой.Они провели вместе хороший день, жарили шашлыки,много шутили и смеялись. Девушка сына восхищалась огромными,бледно-желтыми и белыми маховыми хризантемами,растущими прямо под окном.
   -Мама,собирайся,в следующие выходные перевезу на зимовку.Холода начинаются, дожди.Пора тебе перебираться в город.
Галя сказала, что соберется, проводила молодых и присела на ступеньки крыльца. Ночь была влажной, но еще теплой.Она смотрела в
низкое небо, полное звездной россыпи и это была такая красота, что у нее защемило сердце.
Ночью она проснулась от давления в груди.Сердце билось с перебоями,нехотя,как старый мотор,изношенный годами постоянной работы.
Она почувствовала,как острая игла вонзилась  под левую лопатку. Боль распространялась, заполнила собой все пространство.
Душная волна страха накрыла ее с головой, не давала дышать. Взгляд метнулся к окну, через которое было видно все то же звездное небо.
Внезапно ей почудилось, что  две звезды , стали стремительно приближаться и вот уже засверкали прямо напротив нее зелеными изумрудами.
 Она почувствовала, как мягкие лапы невесомо коснулись груди,услышала нежное,тихое тарахтение.
  - Не бойся, я здесь, я с тобой! Я не брошу тебя. Смотри в мои глаза,слушай мою песню,иди за мной и ничего не бойся!
Иди за мной, иди туда,где мерцают звезды,где нет боли,нет печали.Я знаю тайну и открою эту тайну тебе.Смерти нет.
 Существует только любовь.Только она и есть на этом свете,а больше ничего.
На следующий день соседка, которая приносила молоко,не дозвалась Галю и зашла в маленькую спальню. Галя лежала на кровати
очень спокойно. Окно было распахнуто и осенняя прохлада наполняла комнату. Пахло хризантемами и немного ванилью.
Автор 
Вера Полетаева 

Донашивая жизнь

 — В 31-м годе нас мамушка родила. Не знала она, что двойняты у нее. Нюрашкой опросталась и было-ть вставать собралась, а фершал-то и баит: еще рожай.

Подперев голову рукой, я пью дешевый чай из щербатой кружки и, признаться, без особого интереса слушаю сухонькую старушку, не подозревая, что уже через 15 минут забуду обо всем, ловя каждое слово этой странно-чудовищной истории.

Полина Николаевна — так, по документам, зовут мою собеседницу, аккуратную бабушку, почти без зубов, с ровным пробором на реденьких волосах.

На ней ярко-розовая мохеровая кофта с вышитыми цветами, которая скорее бы подошла шестнадцатилетней девочке из пятидесятых…Ногти бабуси подстрижены, и вся она, чистенькая и опрятная, подобравшись, сидит на заправленной кровати, отдав единственный свободный стул гостье — мне.

Замдиректора Дома престарелых Елена Аркадьевна, поддержав мое стремление поздравить стариков с наступающими праздниками, провела меня для начала в комнату к четырем бабусям, из которых одна спала, а еще две оказались «в гостях» где-то на этаже.

— Вот, теть Ань, с Новым годом вас пришли поздравить. Принимай гостей.

Не успев изумиться, почему Полину Николаевну называют т.Аней, я оказываюсь сидящей на табуретке. А бабуся суетливо направляется к небольшому шкафу, из недр которого является та самая ярко-розовая кофта.

— Наряжается, — шепчет мне Елена Аркадьевна.

Я отпускаю дежурный комплимент «модному» виду своей «подопечной» и вижу, как он ей приятен. Первые неловкие минуты пройдены, и общение наше становится сердечнее. Я расспрашиваю о соседках и готовящемся празднике. Бабуся с неясным именем отвечает охотно, развернувшись и наклоняясь ко мне корпусом: недослышивает.

Она уютна и неспешна в своих рассказах, я не вслушиваюсь в слова, но старинный говор, напевная интонация обволакивают и уносят в какие-то музейные времена, «когда деревья были большими».

— Теть Ань, ой… у тебя гости… Вы извините.. Худенькая девушка в белом халате исчезает также быстро, как и появилась. Но русло нашей беседы меняется.

— Полина Николаевна, а почему Вас все Аней зовут?

— Дык уж за столь-то годов и есть я Нюрка. В 31-м годе нас мамушка родила, — начинает она свое объяснение… И снова меня утягивает воронка времени туда, где рожала в коровнике гражданка новой послереволюционной России с забытым теперь именем Аграфена.

Вторая девочка, Полина, о наличии которой и не подозревали, родилась крохотной и слабенькой. Мать не обрадовало появление двух дочек вдобавок к уже имевшимся пятерым сыновьям. Сестры оказались близняшками, но на этом их сходство и заканчивалось: старшая на десяток минут Аня росла здоровым, веселым и ласковым ребенком. Младшая Полина, тихая и незаметная, постоянно болеющая девочка, казалась приемышем в родной семье.

Мать, сетуя на ее нескончаемые болезни, молила бога «ослобонить ее от тяготы и совсем уж прибрать дочь». Отец, суровый нравом, клял на чем свет и жену, и вечно ноющую девчонку, не способную ни помогать в полях, ни работать по дому.

Поля не вышла ни здоровьем, ни физическим развитием: она отличалась от сестры года на два и постоянно донашивала за ней вещи, которые мать шила для Ани из своих нехитрых нарядов. Нелюбовь родителей и равнодушие братьев сделали девочку внешне угрюмой и неласковой. В отличие от Ани, первой ученицы школы, Поля с трудом осилила пять классов и слегла с очередной болячкой больше, чем на полгода.

Годы коллективизации и войны железными зубьями граблей прошлись по их семье: из шестерых мужчин в живых остался только один из братьев, Василий. Тяжко было выживать. Аграфена повредилась умом, душевно отупев от постоянных похоронок и жестокого голода.

В семнадцать лет заневестилась и вышла замуж Анюта. Раннее замужество любимицы унесло у матери остатки разума и здоровья. Проводив старшую дочь, Аграфена стала называть Нюрой младшую Полину и даже, казалось, полюбила ее.

Бедняжка Поля, выросшая, как дичок, без любви и ласки, боялась поверить своему счастью и даже не пыталась протестовать против нового имени. «Мамушку» она любила невероятно. Снова как-то наладилась, заштопалась жизнь.

Муж Ани, старше ее на 12 лет, был уважаемым человеком, фронтовиком, коммунистом. Жену, хоть и любил, но не баловал. Человек военного времени, первым для него было дело восстановления страны. Аня, жившая теперь в городе, с удовольствием окунулась в новую для нее жизнь, в деревню не приезжала, только изредка передавала с односельчанами часть своей одежды для Полины.

Бледно-голубые глаза моей собеседницы туманятся, и старческие руки гладят нелепую ярко-розовую кофту.

— Эт ить Нюрашкина сряда-те. Купил ей сам-от (т.е. муж) на именины, а она мне пердарила.

«Пердарила» сестра, надо сказать, вовремя, потому что наконец-то и в Полиной жизни, казалось, наступила отрадная пора: к ней пришла первая любовь. Вернувшийся с войны инвалидом тракторист «Митрий» стал оказывать работящей девушке знаки внимания. Рассказывая об этой поре, Полина Николаевна, смущается, краснеет, и я невольно начинаю опускать глаза, боясь неловким вопросом или любопытным взглядом разрушить тайный сад ее души.

— Идет он, бывало-ть по покосу, а я так и сомлею…и мыслю уж, как буду наших чадушек купать…

От этих безыскусных слов веет каким-то невинным, но насыщенным эротизмом. Я уже боюсь дышать и отчего-то меня заливает чувство стыда…

Но не суждено было Полине счастье… Скоропостижно скончалась в городе Анюта, врачи вовремя не остановили двустороннюю пневмонию. Это известие окончательно погрузило Аграфену в омут безумия. Она потребовала от Полины… выйти замуж за мужа Анюты!

Самое дикое в этой истории — что и муж Ани, Анатолий, поддержал эту чудовищную затею. Полюбить он уже не сможет да и некогда, спокойно пояснил он, а жена нужна, чтобы вести хозяйство. Для этих целей характер Полины вполне ему годится, а то что девушки — близняшки, даже хорошо: видя любимое лицо, ему легче будет пережить потерю…

Давно уже забыт недопитый чай, за окном спускаются сумерки, а я, затаив дыхание, веря и не веря своим ушам, слушаю рассказ о величайшей женской трагедии, о какой-то средневековой пытке, происходящей в почти современной мне России.

— Что делать мне было? Мамушке-то ить как противничать станешь? Мыслила я уж задОхнуться, но Господь не попустил самоубивства: брат зашел не в час да и вытянул меня..

В городе молодая жена чувствовала себя, как зверек в клетке. Она исправно вела домашнее хозяйство и начала работать на хлебном заводе. Но угрюмость ее нрава отталкивала коллег, они в открытую потешались над ее просторечным говором и отсталостью взглядов.

Дома было не легче: сначала по-привычке, а потом и насовсем муж стал звать ее Аней, но при этом постоянно попрекал непохожестью на настоящую Аню. Полину всюду преследовали тычки за ее неразвитость, неумение поддержать беседу. Муж не был тираном и садистом, но однажды ударил ее за то, что подавая гостю ложку, она протерла ее подолом своего платья.

«Новая» Аня превратилась в прислугу. Она ни в чем не нуждалась, у них была отдельная квартира, ей разрешалось пользоваться всеми вещами сестры, но запрещалось появляться с Анатолием на людях, чтобы не позорить его. Иногда, приводя домой любовниц, муж требовал от жены «погулять на улице». Подруг «Аня» не завела, идти ей было некуда, людей она чуралась, в деревню вернуться не могла: еще живая мать прогнала бы дочь обратно.

С Анатолием Полина прожила почти сорок лет! За это время она почти забыла свое настоящее имя, потому что привыкла даже представляться везде Аней. Полина появлялась в официальных случаях: когда требовалось расписаться в документах.

Я уже не в отупении, а в каком-то оцепенении слушаю историю фантастической покорности, сорокалетнего отречения от собственных желаний и чувств. А сидящая напротив меня старушка рассказывает об этом спокойно: она жила в атмосфере нелюбви с детства, потому искренне не находит трагедии в случившемся. За сорок лет они даже «стерпелись» с Анатолием, привыкли друг к другу. Между ними по-прежнему не было душевной близости и сердечности, но, хороня мужа, Аня-Полина искренне скорбела.

В 60 лет она осталась одна. Одна и свободна. У нее была квартира в городе, пенсия и небольшие средства, оставшиеся от мужа. Полина растерялась: в городе оставаться не хотелось, за все это время она так и не стала «городской», а в их деревенском доме жила чужая ей семья брата.

Услышав, что в детский дом нужна техничка, Полина с радостью устроилась туда, и новая жизнь захватила ее. Наконец-то, ее жизнь обрела смысл. Каждый новый человек детского дома становится членом семьи, и Полина, всегда мечтавшая о детях, получила внезапно огромную семью, где ее ждали и любили. Отдавая всю силу нерастраченных чувств сиротам, она стала для них настоящей бабушкой. Она редко теперь появлялась в квартире, фактически переселившись в детский дом, тратила пенсию на детишек и была совершенно счастлива.

Говоря со мной, она ласково перечисляет имена, сопровождая их рассказом о каких-то особенностях каждого ребенка. Вся она оживляется, зажигается, погружается снова в ту жизнь, и меня здесь для нее уже нет. Есть только она и дети. Одни только воспоминания о них для нее более телесные, чем я, сидящая напротив.

К одной девочке Полина особенно привязалась. Настю не очень любили дети: она была болезненной и пугливой. Насте, как впрочем и другим ребятишкам, досталось мало радости: ее отец пил и избивал семью. Попав в детский дом, в свои почти пять лет Настя писалась от каждого громкого окрика или взметнувшейся руки, писалась и крупно дрожала. Дети дразнили ее «зассыхой», «вонючкой» и «трясучкой».

Полина не ругала детей, она просто давала Насте много любви и надежное убежище в виде сомкнутых рук. Купив на всю пенсию побольше трусов и колготок, Полина приучила девочку сразу бежать к ней, как только неприятность случится, переодевала и застирывала одежду, много целовала, много обнимала, много утешала.

Со временем работа психологов и «мама Аня» сделали свое дело: Настя постепенно выровнялась, стабилизировалась и стала делать быстрые успехи в учебе. К моменту выпуска из детского дома Полина прописала Настю в своей квартире.

В коридоре слышится шум, и в комнату входят еще две бабушки, они включают свет и недоуменно смотрят на меня. Очнувшись, я вскакиваю, поздравляю их с праздниками, дарю подарки. Они расцветают, начинают «собирать на стол», но мне уже пора уходить.

— Полина Николаевна, Вы не проводите меня по коридору?

Неспеша мы идем с ней по длинному коридору и я спрашиваю, как она попала в Дом престарелых.

— А вот пришла и села сюды, на крылечко. Меня гнать — а я баю, примите, добром помянете (т.е. не пожалеете).

Оказывается, Настя вышла замуж и «затяжелела». Молодая семья стала жить в квартире Полины. Отношения у них были прекрасные, но старушка не хотела быть обузой и, никому ничего не сказав, пришла сама жить в Дом престарелых. По документам, семьи у нее не было, администрация приняла ее.

Настя поначалу много раз приходила и умоляла «маму Аню» вернуться домой, но старушка не захотела. Сейчас у Насти уже трое детей, все они регулярно навещают свою бабушку, любят ее, заботятся, чтобы она ни в чем не нуждалась.

— Полина Николаевна, хотите, я подарю Вам новую кофту? — вдруг неожиданно для себя предлагаю я.

— Ииии, миииилая, жизнь за Нюрашкой доносила, дык уж и кофту-те доношу...

В вестибюле я попадаюсь на глаза заму директора и, замечая, мое огорченное лицо, она, поняв мое расстройство по-своему, торопливо говорит:

— Вы не думайте, тетю Аню часто навещают. И дочь, и внуки, и много взрослых приходит, из детского дома ее воспитанники. Она у нас и в хоре поет…

Я улыбаюсь и прощаюсь. Выхожу на улицу. Мокрый снег пушистыми хлопьями ложится мне на лицо, тает, смешиваясь с редкими слезами. Оглядываюсь. В окне второго этажа замечаю маленькую фигурку в розовой лохматой кофте. Она машет мне.

С этого расстояния уже не видно лица. То ли старушка, то ли девочка из далеких тридцатых… Между ними целая жизнь…Жизнь, доношенная, словно кофта… 87 лет, прожитых взаймы...


АВТОР  Ирина Ширшанова

Картина дня

))}
Loading...
наверх